— И перестал водить экипаж?

Скотт рассмеялся:

— Нет. И даже перекупил у другого кучера его маршрут. Я все больше узнавал, все больше зарабатывал.

Неожиданно Марджи участливо спросила:

— Скотт, а когда же ты спал?

— В промежутке между поездками в своем экипаже.

— Это же ужасно!

— Да нет. Не всю же жизнь я собирался так провести! Я подсчитал, что чем больше буду работать, тем быстрее вернусь домой, к тебе. — Быстрее? Он решил, что пять лет — это и есть быстрее. Но Скотт продолжал: — А потом, два года назад, я отправился с парой мужиков на заработки в Гватемалу.

— Гватемалу?.

— Ага. Мы перегоняли и продавали скот. — Тут он немного помолчал. — А теперь я хочу спросить тебя кое о чем, — сказал он другим тоном.

— Да?

— Почему, черт возьми, ты меня не дождалась? Не успел я приехать, как все вокруг мне только и твердят: Марджи теперь стала вдовой Форс! Это черт знает что, Марджи. Как ты могла выйти замуж?

— Я ждала тебя два года, Скотт Салливан.

— Два?! — недоверчиво хмыкнул он.

— Да, ровно два года. От тебя не было ни единого письма, ни телеграммы. Ничего. Я думала, ты умер.

У Скотта отвисла челюсть от удивления.

— Как это ничего? Я писал тебе!

— Ну да!

— Говорю тебе, писал. Я послал тебе две открытки — одну из Чикаго, а другую из Нью-Йорка, а два года спустя — длинное подробное письмо.

— Письмо?

— Да. Я рассказывал, как мы перегоняем скот и о том, что вряд ли еще напишу скоро. Но просил, чтобы ты ждала меня.

Нахмурившись, Марджи сказала:

— Я не получала от тебя ни открыток, ни писем.

— Может, тебе забыли их отдать? — Она покачала головой. — Может, они потерялись?