А сейчас Скотт улыбается и протягивает руку к ее руке. Марджи решительно выпрямилась и убрала руки со стола. Ее холодный взгляд словно говорил: теперь уж я не поддамся на твои улыбочки.

— Мне приятно вернуться домой, — спокойно начал Скотт, — и приятно снова быть с тобой.

— Ты не со мной, Скотт. Больше не со мной, — резко ответила Марджи и, взяв чашечку, отпила кофе. Он нахмурился, но она продолжала: — Прежде чем я тебе все выскажу, я хочу знать одну вещь.

— Что же?

Марджи сжала горячую чашку двумя руками и выпалила:

— Где ты был все это время?

— О, это долгая история, Марджи.

— Догадываюсь. Ведь прошло пять лет.

Он пригладил волосы, и Марджи поняла, что он нервничает. Она так хорошо его знала, каждый жест, выражение глаз… Сейчас он был полон смятения, но ей не жаль его. Ее чувства были задеты больнее.

— Сначала поехал в Чикаго, — стал рассказывать Скотт. — Поработал немного на бойне. Но долго не выдержал и уехал в Нью-Йорк.

— В Нью-Йорк?

— Ага! Я же говорил тебе тогда, уезжая, что хочу заработать для нас деньги. — Он посмотрел ей в глаза. — Ведь это единственная причина моего отъезда, Марджи. Я хотел облегчить нам жизнь. — Марджи отвела взгляд и услышала, как он тяжело вздохнул. — Ну вот, там я пару лет водил экипаж. Моими клиентами были всякие банкиры и прочие деловые люди с биржи. — Марджи слушала, не очень понимая, о чем идет речь. — Знаешь, Марджи, — продолжал Скотт, — меня удивляло, как легко эти люди говорили об огромных деньгах, словно это были сущие пустяки. Они обсуждали свои дела, не обращая на меня никакого внимания. Кто я такой для них? Но я-то все мотал на ус, запоминая всякие мелочи из их разговоров.

— Какие именно?

Ого, ей уже стало интересно!

— Все. Что они покупали и почему, что продавали и зачем. Я стал экономить и каждую лишнюю монету пускал в оборот, покупая акции. Потом продавал и покупал другие.