Эмилия просунула руку Евангелины в промежность, и та ахнула.

– Молодец, – похвалила ее Эмилия, любуясь ее коричневатым соском и следами от ногтей на груди. – Ты способная ученица. А сейчас нащупай пальчиком бугорок вот здесь...

Евангелина дотронулась до клитора и, вскрикнув, изогнулась, выпятив груди и вытаращив глаза. Шея и плечи ее покраснели от прилива крови, она вскричала:

– Что со мной?

– Ты созрела, моя прелесть, – ответила с плотоядной ухмылкой Эмилия Кенвуд. – Я знала, что это случится. У тебя роскошное тело, и грех не воспользоваться его возможностями. – С этими словами она погладила девушку по колену и сжала ее бедро.

Евангелина охнула и закатила к потолку глаза.

– Теперь ты знаешь, как самой себе доставить удовольствие, – вкрадчиво добавила ее наставница. – Это поможет тебе удвоить наслаждение от соития с мужчиной. Дай мне руку! Сожми пальцы. Сейчас я направлю их в нужное местечко...

Кори глубже просунула указательный палец в свое горячее лоно и, сдвинув ноги, закусила губу, пронзенная оргазмом. Ее больше не волновало, видит ли ее кто-то или нет.

Пока она приходила в чувства после испытанных острых ощущений, на экране снова побежали черно-белые кадры, а бесстрастный голос диктора произнес:

– Мы показали вам инсценировку одного из эпизодов, описанных в дневнике Эмилии Кенвуд в июне 1906 года. К этому времени она уже добилась признания как светская куртизанка и вложила все свои деньги в акции и недвижимость. Доход от финансовых операций позволил ей открыть собственную школу для богатых людей, нуждавшихся в ее наставлениях. Поначалу занятия проходили только в ее лондонском доме, но позже Эмилия купила эту усадьбу и привлекла к своей работе помощников.

– Это же бордель! – раздался чей-то громкий шепот.

– Тише! – шикнул кто-то на возмутителя спокойствия.

Кори всмотрелась в лицо мужчины, не совладавшего со своими эмоциями, и поняла, что это уже знакомый ей пожилой седоволосый гость. Сидевшая за ним худая благообразная дама наклонилась вперед и спокойно промолвила: