Пэйцинь мыла ноги в зеленом пластиковом тазике. Не замечая мужа, она отставила бамбуковую табуретку. На полу остались капли воды: ведь тазик был слишком мал и ее ноги едва умещались в нем.

Когда-то в Юньнани, а это было совсем как в другой жизни, Пэйцинь сидела рядом с ним, барахтая ногами в чистом и спокойном ручейке, который протекал позади их бамбуковой хижины. В то время их единственной мечтой было вернуться назад в Шанхай, где все раскроется перед ними, словно радуга, вышедшая из облаков, словно вспышка света на крыльях голубой сойки. Так вот креветка в воде поймает тебя за палец и сама же от ужаса погибнет. Они вернулись в город в восьмидесятых годах, но лишь в свою двадцатиметровую комнату, к реалиям жизни. Не многие из их надежд стали реальностью, разве что рождение сына Циньциня, который сейчас так сильно вырос. Для них радуга за дальним ручейком навсегда исчезла.

В новой квартире в Тяньлине должна была быть маленькая ванная, где Юй планировал установить душ. Качая головой, следователь Юй вновь поймал себя на мысли, что потерянного уже не воротишь. На столе, позади жены, он заметил пакет с кусками парной свинины, вероятно из ресторана Жэна. Бизнес шел в гору.

Мог ли Юй вот так же в свободное время работать на стороне?

Раздался телефонный звонок. Должно быть, из полиции, подумал Юй и оказался прав.

Было уже поздно, и секретарь парткома Ли не мог разыскать старшего следователя Чэнь Цао, начальника группы по особым делам. Было срочное дело, убийство, поэтому-то он и позвонил Юю.

– Инь Лиге, – повторил имя жертвы секретарь парткома, положив трубку.

Ли ничего не объяснил, сказав только, что раскрытие преступления – дело государственной важности.

– Должно быть, это известная персона, – предположил Юй, – поэтому дело передали нашей группе, которая специализируется на преступлениях, в основе которых политические интриги.

Однако это имя ни о чем ему не говорило. Фамилия Инь не так часто встречается среди китайцев, и, если бы убитая была известной, он должен был слышать о ней.