Говорят, их извлекают с семейного траходрома строительной лебедкой, если им вдруг нечаянно взбредет в голову испустить дух. Я могу им только позавидовать. По крайней мере, они до последнего дня шпенделяли на своих двоих, спокойно топая от кухни до сортира, а оттуда до дивана с телевизором. Главное, они никогда не забывали питать свои драгоценные слоновьи туши. Пользовались ими как хотели. И ни при каких обстоятельствах не желали им засохнуть, а себе — сдохнуть. А вот я вешу сорок два килограмма. Это так забавно — наблюдать, как твое тело тает на глазах. Чувствуешь себя Алисой в стране чудес, которая откусила грибок справа и в то же мгновение стала ростом с клопа. Нам кажется, что наша шкура толста. На самом деле — это тонюсенькая пленочка! Мы с вами — кожа да кости. А между костями гуляет ветер. Мясо, жир и пресловутые мускулы… Наше тело — это тюбик с пенкой для волос в дамской косметичке, взбитые сливки. Человек хрупок, тонок и рвется легко. Как колбасная оболочка. Лучше не кантовать! Мы шпигуем себя всякой всячиной ради лучших продаж сезона. Мы едим, чтобы выглядеть живыми. Мы едим для того же, для чего ежедневно складируем в своей голове урожай чужих мыслей. Мы едим по тем же причинам, по которым нас ежевечерне с головой засасывает омут массовой культуры. Мы едим, чтобы однажды поставить на обеденный стол фуа-гра из собственной печени и чтоб жирность, как говорится, была по вкусу.

Голод открывает в нашей жизни новые перспективы. Первое время только о нем и думаешь, чтобы усвоить главное. В иерархии человеческих органов желудок занимает бесспорное первое место. Первое время он бурно проклинает всё и вся от своего собственного имени, затем от имени всего собора многострадальных членов организма. Внутренние органы орут благим матом. Заявляя о себе в полный голос, они ходят ходуном в знак протеста. Чтобы утихомирить их, приходится поворачивать эволюцию вспять, загонять себя обратно в зародыш и кусать себя до крови, чтобы перехитрить боль.