Не сейчас, когда она потратила свои силы в истекшие сорок восемь часов, выполняя исследования, а ее тело кричало о своем желании поспать и поесть. Она отмела все шумы, все голоса и полностью сосредоточилась на операции. Шиа не могла потерять этого маленького мальчика. Не могла. Это было так просто. Она никогда не давала себе никакого другого выбора, никогда не допускала никакую другую мысль в голову. У нее была хорошая команда, она знала, что они работают слаженно с нею, как точно настроенная машина. Шиа никогда не должна была отвлекаться на их понукание, проверяя, как те реагировали на то, что она хотела или в чем нуждалась; они всегда были там, где надо ей. Если она была в состоянии спасти своих пациентов там, где другие не могли, это не было благодаря одним только ее усилиям.

Она нагнулась ближе к маленькому мальчику, забывая обо всем, кроме своего желания, чтобы этот ребенок выжил. Как только она протянула руку, чтобы взять инструмент, который медсестра вручила ей, что-то вдруг нашло на нее. Боль захватила ее, поглощая, проносясь через тело, как адский огонь. Она чувствовала такую боль только один раз за всю жизнь, несколько лет тому назад. Ей не удалось обнаружить причину этой боли. Тогда та исчезла через двадцать четыре часа. Теперь, с жизнью ребенка, висящей на ниточке, так зависящей от навыков, у нее не было такой роскоши, она не могла расслабиться. Боль захватила ее, скрутила внутренности и перехватила дыхание в легких. Шиа изо всех сил пыталась справиться с собой; годы тренировок, заставлявших ее отрешиться от всего, помогали справляться. Так она поступала всегда, когда ее что-то отвлекало: заблокировала боль в своем уме, глубоко вздохнула и сконцентрировалась на ребенке.

Ближайшая к ней медсестра смотрела на доктора в полном шоке.