— Да.

— Я так понимаю, что ты съездила домой вместо того, чтобы сходить к модистке?

— Да.

Граф скривился, отпустил женщину, отодвинул для нее стул, помог сесть и… покинул столовую.

Джоанна методично позавтракала, не позволяя себе окунуться в отчаяние от своего промаха с одеждой.

Выйдя из столовой, она была вынуждена пройти через главный холл, чтобы подняться в спальню. В холле ее поджидал недовольный граф, одетый в костюм для прогулок.

— Переоденься. Я жду.

Она прекрасно поняла, что он имел в виду: переодеться во что-нибудь обычное, ибо она сейчас должна пойти с ним куда-то. Переодеться в скромный вдовий наряд дело нехитрое, и вскоре она сидела напротив своего молчаливого мрачного любовника в карете, не спеша катившей по улицам сонного Лондона. Карета подъехала к заведению с вывеской «Мадам Рене. Модистка». Да, Джоанна слышала об этой портнихе, сшить у нее наряд означало потратить годовой доход средненького поместья. Не полагаясь более на вкус своей любовницы, очевидно, испорченный первым мужем, граф, судя по всему, решил сам заняться ее гардеробом. В чем-то это сильно упрощало дело: теперь Джоанне можно было не думать о его вкусах.

Пока ее со всех сторон обмеряли и тыкали в нее булавками, Джоанна молчала, лишь прислушиваясь к четким повелениям графа в отношении требований к ее одежде. Целый час он раздавал указания портнихам по цветам, тканям и фасонам. Безусловно, Джоанне будет приятно носить все, что он выбрал для нее, она даже не думала протестовать. Ей было только слегка неловко, что его «поизящнее» она восприняла как «поизвращеннее». Оказалось же, он действительно хотел видеть свою любовницу красивой, элегантной и совершенно приличной дамой. Возможно, для контраста с тем, что она позволяла проделывать с собой по ночам.

Этим вечером граф не позвал ее. И на следующее утро за завтраком не позволил себе даже нескромного взгляда, несмотря на отсутствие лакеев.