Смерть очередной раз нанесла им визит: его друг Дариус мертв.

— Господин…

— Как? — прорычал Рэт. — Скорбеть будем позже, сейчас мне нужны подробности.

— В машине…

Видно было, что Фриц с трудом держит себя в руках, голос его срывался:

— Бомба, милорд. Это рядом с клубом, в машине. Торман позвонил. Он все видел.

Рэт вспомнил лессера, которого он пришил неподалеку от клуба. Не его ли это рук дело?

Мерзавцы окончательно потеряли совесть. Их предки веками сражались как настоящие воины. А нынешние выродки — просто жалкие трусы, прячущиеся за технические штучки.

— Свяжись с братьями. Срочно собери всех.

— Да, конечно. И вот еще… Дариус просил меня передать вам это, если с ним что-нибудь случится.

Рэт взял конверт и пошел назад в комнату. Чувство сострадания было ему неведомо: он ничем не мог помочь Фрицу. Марисса исчезла. Что ж, тем лучше для нее.

Он сунул последнюю волю Дариуса за пояс и предался гневу.

Свечи разлетелись на тысячу частей, все погрузилось во мрак. Ненависть превратилась в смерч и засвистела, поднимаясь выше, увлекая все вокруг в свой водоворот.

Мебель летала по комнате и колотилась о стены. Рэт стоял в самом центре этого ада, закинув голову назад. Из его рта рвался звериный вой.

Глава 4

Бэт вышла из такси. Вокруг «Скримера» кипела работа. Несколько патрульных машин с мигалками и фургон криминалистической лаборатории стояли в переулке. Полицейские в форме и в штатском обследовали место преступления. Подвыпившая публика из соседних баров толпилась неподалеку, покуривала и глазела на бесплатный спектакль.

Убийства в Колдуэле были обычным явлением. Работая репортером, Бэт не раз задумывалась над тем, что чувствует жертва, глядя в глаза своему убийце. Наверное, одиночество. Когда ты переступаешь черту, ты всегда один, и так ли важно, сколько людей толкает тебя на этот последний шаг.