– Встретьте их, – бросил граф сквозь зубы.

– Куда мне следует проводить их, милорд? – вежливо спросил Томас. Дворецкому было за пятьдесят, его седовласая голова начала лысеть; он всегда хранил на лице непроницаемое выражение. Граф иной раз думал, что, выскочи он из дома в набедренной повязке и мокасинах, в полной боевой раскраске команча, старый дворецкий не моргнет и глазом. И Ник испытывал к нему тайную симпатию.

– Откуда мне знать, черт побери! Веди их хоть в конюшню, мне все равно! – Граф пересек мраморный холл, не обращая внимания на то, что оставляет за собой следы грязи и навоза. И начал подниматься по полукруглой лестнице красного дерева.

– Следует ли мне предложить им чай с пышками? – вслед ему прозвучал вопрос Томаса.

– Поджарь им рыбьи головы, которыми кошек кормят! – прорычал в ответ граф.

– Да, сэр, – бесстрастно произнес Томас.

Граф задержался на первой площадке, положив руку на перила и так стиснув их, что суставы его пальцев побелели. Его холодный взгляд встретился с невыразительными глазами Томаса. Граф чуть не улыбнулся. По крайней мере, подумал граф, Томас знает, что его слова нельзя понимать буквально, как понимал их дворецкий, нанятый в свое время графиней. Тот придурок однажды и вправду подал на стол нечто напоминающее кошачью еду, когда графу пришлось принимать друзей Патриции в ее отсутствие. Трудно сказать, кто был больше ошеломлен – гости или сам Ник, когда к чаю подали жаренных на вертеле рыбешек. Ник, опомнившись, от души расхохотался. Но его жена, Патриция, вовсе не нашла этот эпизод забавным.

Громко топая, Ник направился в свои апартаменты. Его не ожидал лакей – личного лакея у графа просто не было. В свое время его попытка обойтись без слуги вызвала грандиозный скандал. Но с того времени, как четыре года назад Патриция умерла, граф обходился без лакея, потому что считал глупым пользоваться его услугами.