— Но если вы не доверяете тем, кто работает у вас...

— У нас работают свыше тридцати тысяч людей обоего пола. Знать каждого мы просто не в состоянии. Это неизбежная расплата за широкий размах. Поэтому не думайте, что мы имеем что-нибудь лично против вас, Джим. — Тонкая улыбка Коновера превратилась в широкую. — Ну а теперь ваша очередь бить по мячу. Так что же кроется за всем этим?

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Пенн, не дрогнув под пристальным взглядом Коновера. — Последние полчаса я только тем и занимался, что ломал голову. Я не сделал ничего противозаконного и, уж конечно, ничего такого, за что меня хотели бы убить.

— Вы так уверены?

— А как же еще? — нахмурился Пенн. — А вот вы ставите вопрос так, будто допускаете, что письмо содержит хотя бы крупицу правды.

— Я ничего не допускаю. Я лишь пекусь об интересах фирмы.

— Мне не совсем ясно, что общего между письмом и фирмой. Письмо — мое частное дело.

— Джим, вы один из руководителей «Вулкана». Если будете опорочены вы — как бы обвинения ни были смехотворны, — будет опорочен и «Вулкан». Ну посудите сами. Вы ведь в состоянии оценить деликатное положение, в котором мы все находимся. Нам предстоит заключение контракта с военно-воздушными силами, и это заключение висит на волоске. Кому же, как не вам, знать об этом, вы ведь заведующий Отдела контрактов. Любой намек, тень скандала, и все летит к черту, а если вдруг выяснится, что кто-то из руководящего состава «Вулкана» замешан в истории, связанной с шантажом... — Коновер с преувеличенным отчаянием покачал головой.

— Я не считаю, что в чем-либо замешан, — твердо заявил Пенн. — Раз я обращаюсь в полицию, этого достаточно, чтобы понять — мне скрывать нечего.

— Вполне с вами согласен, — поддержал Коновер. — Но не мешает вспомнить, что произошло полторы недели назад с нашими коллегами из авиационного завода «Бриско», которые тоже были ни к чему не причастны. Однако до сих пор их именами пестрят все газеты. Отправной пункт моих действий: предотвратить огласку в печати. Теперь вы понимаете, почему я вынужден был отключить вас, прежде чем вы дозвонились в полицию. — Он изучающе посмотрел на Пенна. — Догадываюсь, что вы считаете мой поступок несколько своевольным.