За долгие годы это превратилось в игру «кошки-мышки», в которую играли только они одни. Они так хорошо знали друг друга, так часто сражались вместе, что каждый знал, о чем подумает другой прежде, чем сама мысль об этом придет тому в голову. Они знали сильные и слабые стороны друг друга. За последние годы они наносили друг другу так много смертельных ран, что им ничего не оставалось, кроме как разделяться и уходить под землю для исцеления. Люциан повернулся к брату-близнецу, медленная, невеселая улыбка смягчила уголки его твердого рта.

— Ты выглядишь усталым.

— На этот раз ты оказался слишком жадным, Люциан, убив свою жертву до того, как начал питаться.

— Возможно, это была ошибка, — тихо согласился Люциан. — Но обо мне не волнуйся. Я более чем способен найти себе теплое тело. Никто не может противостоять мне, даже мой брат, который дал мне слово сделать одну маленькую вещь.

Габриель нанес удар быстро и сильно, как и ожидал Люциан. И они слились воедино в смертельном бою, в котором практиковались в течение тысячелетий.

* * *

Люциан

Париж, настоящие дни

Габриель пригнулся, принимая бойцовскую позу. Позади него, его Спутница жизни полными сочувствия глазами наблюдала за появлением высокого элегантного мужчины. Он выглядел тем, кем и был — темным, опасным хищником. Его черные глаза опасно мерцали. Много повидавшие глаза. Глаза смерти. Он двигался с животной грацией, с волнением силы.

— Стой там, Люциан, — тихо предупредил Габриель. — Ты не причинишь вред моей Спутнице жизни.

— Тогда ты должен сделать то, что поклялся сделать много веков назад. Ты должен уничтожить меня, — голос представлял собой бархатистый шепот, мягкую команду.

Габриель распознал спрятанное давление, лишь бросившись вперед с целью нанести удар. В последнюю секунду, с возражающим криком своей Спутницы жизни в своем сознании, лишь когда его когтистая рука вцепилась в горло его близнеца, он понял, что Люциан широко раскинул руки, принимая свою смерть.