Нет, вампиры на такое не способны. Никогда. Немертвые борются до последнего вздоха, убивая всех и все вокруг себя. Самопожертвование несовместимо с вампирами.

Понимание этого пришло слишком поздно. Брызнули темно-красные капли крови, разлетаясь. Габриель постарался отойти назад, дотянуться до своего брата, но сила Люциана была слишком велика. Габриель был не способен двинуться, не способен противиться воле Люциана. Его глаза от удивления расширились. Люциан оказался таким могущественным. Габриель был древним, более сильным, чем большинство карпатцев на земле — равным Люциану, сказал бы он до этого момента.

— Ты должен позволить нам помочь тебе, — тихо проговорила Франческа, спутница жизни Габриеля. Ее голос был кристально чистым, успокаивающим. Она была великой целительницей. Если кто и мог предотвратить смерть Люциана, то это только она. — Я знаю, что ты пытаешься сделать сейчас и здесь. Ты считаешь, что твой конец близок.

Блеснули белые зубы Люциана.

— У Габриеля есть вы, чтобы хранить его. Именно это было моей задачей, и теперь она выполнена. Я ищу покоя.

Кровь пропитала его одежду, стекала по его рукам. Он даже не пытался остановить ее. Он просто стоял, высокий и прямой. Ни одного обвинения не было ни в его взгляде, ни в голосе, ни в выражении лица.

Габриель покачал головой.

— Ты делал это ради меня. В течение четырехсот лет ты обманывал меня. Предотвращая от убийства и обращения. Почему? Почему ты ради этого рисковал своей душой?

— Я знал, что у тебя есть Спутница жизни, которая ждет тебя. Кто-то, кто знал об этом, сообщил мне об этом много лет назад, и этот человек врать не стал бы. Ты терял свои чувства и эмоции не так быстро, как я. У тебя это заняло столетия. А я был всего лишь неоперившимся птенцом, когда они начали угасать во мне. Но ты сливался своим сознанием с моим, и я мог чувствовать твою радость от жизни, видеть твоими глазами. Ты заставлял меня помнить о том, что я никогда не имел, — Люциан пошатнулся.