Габриель словно ждал момента, когда его брат ослабеет, чтобы этим воспользоваться, поскольку в ту же секунду, как тот пошатнулся, он оказался возле него, проводя языком по зияющей ране, которую сам же и нанес, закрывая ее.

Его Спутница жизни была рядом с ним. Очень нежно она взяла руку Люциана в свою.

— Тебе кажется, что тебе больше не для чего жить.

Люциан устало закрыл глаза.

— Я охотился и убивал в течение двух тысяч лет, сестра. Моя душа так истерлась, что напоминает решето. Если я не уйду сейчас, то позже возможно не смогу, и мой любимый брат будет вынужден уничтожить меня. А это нелегкая задача. Он в безопасности. Я выполнил свой долг. Позволь мне отдохнуть.

— Есть другая, — тихо сказала ему Франческа. — Она не такая, как мы. Она смертная. На данный момент она очень молода и испытывает сильнейшую боль. Могу сказать тебе только одно, если ты не найдешь ее, то она проведет остаток жизни в агонии и отчаянии, какое нам и не снилось, даже с учетом наших способностей. Ты должен жить ради нее. Ты должен терпеть ради нее.

— Ты говоришь, что у меня есть Спутница жизни?

— И ее потребность в тебе велика.

— Я не добрый человек. Я так долго убивал, что не знаю другого способа существования. Привязать ко мне смертную женщину — это то же самое, что приговорить ее к жизни с монстром, — даже отрицая все это, Люциан не сопротивлялся, когда спутница жизни Габриеля начала заниматься его страшными ранами. Габриель наполнил комнату целебными травами и начал древнее исцеляющее пение, старое как само время.

— Сейчас я исцелю тебя, брат мой, — ласково сказала она. — А такой монстр, каким ты, как думаешь, являешься, вполне может защитить женщину от злодеев, которые, в противном случае, погубят такую, как она.