– Мне казалось, что я не так уж туп, – холодно произнес Эйвон. – Но я не вижу ничего.

– Простите, монсеньор. Жан держит харчевню, и там часто останавливаются заезжие англичане. Не… не очень знатные, конечно.

– Ax, так! Ну а теперь ты можешь поведать свою историю. Начни со своей фамилии.

– Я Леон Боннар, монсеньор. Моей матерью была матушка Боннар, а отцом…

– …был батюшка Боннар. Это не так уж невероятно. Где ты родился и когда скончались твои достойные родители?

– Я… я не знаю, монсеньор, где я родился. Но мне кажется, что не в Анжу.

– Весьма интересно, – заметил герцог. – Но избавь меня от перечисления мест, где ты не родился. Будь столь любезен.

Леон покраснел.

– Вы не поняли, монсеньор. Мои родители поселились в Анжу, когда я был грудным младенцем. У нас была ферма в Бассинкуре auprиs de Saumur

– Они скончались синхронистически? – спросил Эйвон.

Прямой носик Леона недоуменно наморщился.

– Монсеньор?

– Одновременно.

– От чумы, – объяснил Леон. – Меня отослали к господину кюре. Мне тогда было двенадцать, а Жану двадцать.

– Почему ты настолько моложе этого Жана? – спросил герцог, против обыкновения подняв тяжелые веки, так что Леон посмотрел ему прямо в глаза.

У Леона вырвался шаловливый смешок, и под сверлящим взглядом герцога он ответил с безыскусственной простотой:

– Монсеньор, мои родители скончались, и спросить у них я не могу.

– Дружок, – мягко сказал Джастин, – ты знаешь, как я поступаю с дерзкими пажами? Леон испуганно покачал головой.

– Приказываю их высечь. Советую тебе поберечься.

Леон побледнел, и его глаза перестали смеяться.

– Простите, монсеньор. Я… не хотел дерзить, – сказал он виновато. – У моей матери была дочь, которая умерла. А потом… потом появился я.

– Благодарю тебя. А где ты научился говорить, как говорят благовоспитанные люди?