— Ладно, увидимся. И черт с тобой, — распрощался Крамп и повесил трубку.

На другом конце провода Сэм сделал то же самое. Он снова подошел к окну. Снег теперь валил крупными хлопьями, все вокруг покрылось белой шапкой. Пейзаж преобразился до неузнаваемости, но разве это для Сэма помеха? Ведь он вырос в этом городе и знает здесь каждый уголок.

Вот чего он не знает, так это встречалась ли его мать с другим мужчиной. И если встречалась, то кто этот подонок. И где он сейчас? Может, он остался жить в городе? Вполне вероятно. И, видно, думает, что здорово всех провел. Решил, что убийство сойдет ему с рук.

Но погоди, ты еще пожалеешь! Я до тебя доберусь! Конечно, когда узнаю, как тебя звать и где ты живешь!

А может, Крамп прав? Ведь он не раз говорил Сэму: угомонись, перестань думать об одном и том же, забивать себе голову проблемами, которые ты все равно никогда не сможешь разрешить. Нельзя жить прошлым, нельзя существовать в мире иллюзий.

Но даже если это и так, даже если он и живет в мире иллюзий, то и убийца его матери тоже глубоко заблуждается, думая, что его не настигнет возмездие. Нет, худшее у этого негодяя еще впереди.

Даже сверху Сэму было слышно, как звенит колокольчик в руках у Санта-Клауса, который, несмотря на снегопад, продолжал собирать рождественское подаяние.

В тот день, когда он обнаружил труп матери, тоже шел снег. Ведь и тогда было Рождество. И он вначале даже не заметил тело матери. Он вошел в дом и сразу же споткнулся о рождественскую елку. Уж не кошка ли ее столкнула? — помнится, подумал он. И решил ее поднять.

Тогда-то он и увидел свою мать. Вернее, ее бездыханное тело. Она лежала, распростертая на ковре. Впрочем, елка скрывала большую часть ее тела. Из-под пышных еловых ветвей виднелись лишь лицо и шея, туго затянутая алым шарфом. И еще рука, сжимавшая елочную игрушку.