- А тебя жаба душит? - заржал его собеседник.

- Нет, просто... Почему именно все надо делать по католическому?

- А чтоб назло твоим москальским попам.

- Так что, выходит, униатство - это просто католичество, только на украинской мове?

- Дубина ты стоеросовая, - обиделся бритоголовый. - Объясняй тебе, объясняй, а все не доходит.

Разговор сам собой затух. Сидящие в машине то и дело поглядывали на часы. Они явно кого-то ожидали. И водитель, и его собеседник в куртке из овчины не сводили глаз с тропинки, ведшей к одному из университетских корпусов.

- Ну де ж вона? - нетерпеливо теребя пуговицу, приговаривал "малоросс".

Тот, кого они ждали, должен был появиться с минуты на минуту. Он или, вернее, она ходила по этой тропинке каждый день. Но сегодня она почему-то задерживалась.

Стоял морозный солнечный день. Ночью и утром в Москве шел снег, и белоснежные сугробы по обе стороны узкой расчищенной тропинки искрились, слепя глаза. Весело чирикали снегири, перепрыгивая с ветки на ветку, отчего отдельные снежинки, а то и небольшие комки снега падали вниз. Чистый морозный воздух был особенно прозрачен.

- А почему православие не может быть на Украине государственной религией? - нарушил молчание водитель.

- Потому что православие - русская вера, - наставительно ответил бритоголовый парень, - все, кто ходят в церковь, - русские. Кто в костел католики. Нужно же, чтобы и украинцу было куда пойти? Справедливость должна быть?

- Не ведь есть отдельная Украинская православная церковь? - несмело возразил Левчик.

- А автокефальная православная церковь вроде секты, - строго отвечал чубастый, - русский патриарх на нашего анафему наложил, как на Мазепу.

- Поэтому Кучма своего отца в русском православном храме отпевал, а не в автокефальном? - спросил Лева, внимательно что-то про себя обдумывая.

Парень в овчинной куртке несколько раз смигнул. От напряженного всматривания у него заслезились глаза.