Молодая женщина потянулась правой рукой к голове и почувствовала острую боль. Тяжёлый гипс напомнил о сломанном запястье. Она передвинулась чуть влево и осторожно дотронулась до шишки на голове.

— Все еще болит? — участливо спросил Стенли.

— Шишка порядочная, но не так болит, как раньше. — Вдруг Люси поняла, чего ей не хватает, и рывком села на кровати, сразу почувствовав головокружение. — Где Альма?

— Еще спит.

— Но где она? — продолжала настаивать Люси, умоляюще протянув руку по направлению к Стенли.

Стенли качнул головой.

— Да вон твоя дочка, рядом с тобой!

Люси поняла, почему не увидела девочку: размеры кровати были огромны. Альма спала, свернувшись в комочек среди груды простыней и одеял с другой стороны. Молодая женщина еще раз огляделась вокруг, посмотрела на тяжелый комод из сосны, кресло-качалку с одеждой, переброшенной через спинку, платяной шкаф и поняла, что она находится в спальне Стенли.

— Мне помнится, ты сказал, что в доме много комнат, — произнесла она с осуждением в голосе, — а Альма и я лежим в твоей постели, не так ли?

— Это единственная в доме достаточно большая постель, чтобы разместить вас обеих, — признался он с усмешкой. — Альма отказывалась спать одна.

Люси повернулась к дочери и, склонившись над ней, отбросила прядку рыжих волос с ее щеки.

— Много хлопот она тебе доставила?

— Не больше, чем две-три необъезженные лошади.

— Боже мой! Я боялась этого!

— Мы хорошо поладили, как только она поняла, что я не собираюсь сдаваться и уступать ее капризам.