И все же сейчас он внутренне противился тому, что женщина с ребенком нарушили его уединение.

В свои тридцать три года он жил один в пятикомнатном доме, который строил собственными руками в течение десяти лет. У него была тяжелая, нервная работа. Много зимних ночей провел он, глядя на пляшущие языки пламени в камине, приходя в себя после очередной сокрушительной облавы, и ничто не нарушало его покоя, кроме шуршания ветра в ветвях деревьев или стука дождя по железной крыше дома.

Когда ему нужна была женщина, он отыскивал такую, которой так же, как и ему, требовалось простое физиологическое удовлетворение. Позднее он пришел к заключению, что подобного рода связи не влекут за собой риска их продолжения. Его уединение стало полным.

До тех пор, пока в его жизнь не вторглась эта рыжеволосая женщина со своей кудрявой малышкой.

Его внимание привлек ребенок, который неожиданно проснулся и сел на кровати.

— Мама!

— Не бойся, дорогая! Я здесь с тобой! — сказала Люси, протягивая к ней здоровую руку.

Маленькая девочка так стремительно бросилась к матери, словно за нею гналась стая разъяренных волков. Она смело уставилась на Стенли коричневыми как изюм глазами.

— Я хочу домой!

— Знаю, милая, — ответила Люси, отбрасывая в сторону светло-рыжие локоны, падавшие на лоб дочери. — Я тоже хочу, но мы пока не можем это сделать.

Маленькая девочка даже подпрыгнула от удивления.

— А почему?

— Потому, что у твоей мамы сломана рука. Ей нужно отдохнуть и поправиться, — вставил Стенли.