Стенли никак не мог восстановить дыхания после представшей перед его взглядом картины. У этой маленькой женщины были просто неправдоподобно красивые ноги: длинные, с нежной кожей и безупречной формы. Он изо всех сил стараясь побороть желание, чтобы эти ноги обвили его талию.

— Я пойду готовить завтрак, пока ты будешь одеваться, — заявил он и, пятясь, вышел из комнаты. На лбу у него выступили капельки пота, хотя в спальне было далеко не жарко. Его встревожило, что мысли приняли явно сладострастный оборот. Он добровольно согласился на роль опекуна. Поэтому до тех пор, пока Люси находилась под крышей его дома, он должен избегать искушения соблазнить ее. Он обязан был оказывать вдове Тома Кабена полное почтение — и ничего более.

Стена дома, общая для кухни и жилых комнат, была снабжена раздвижными дверями, которые открывались в обширный внутренний двор, уходящий немного вверх. Он открыл двери и вышел на воздух. Густая зелень леса, свет и пространство немедленно восстановили его душевное равновесие. Он вернулся в кухню.

— Это твой дом?

Стенли быстро повернулся от двери холодильника и внимательно посмотрел на босую маленькую фею, стоявшую рядом.

— Ты должна носить комнатные туфли, — назидательно сказал он, думая, что так должен говорить родитель, хотя меньше всего ему хотелось бы им стать.

Малышка опустила голову, перебирая пальчиками ножек по блестящему твердому полу. Холодно посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.

— Мама собирается купить мне домашние туфли на Рождество.

Нет, без денег она сделать этого не сможет, хмуро подумал Стенли.

— Твоим ножкам, должно быть, холодно, — проговорил он, беря девочку на руки и направляясь с ней обратно в спальню. Она была легче, чем коробка с пивом. — Ты можешь надеть пару носков.