Полицейский вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Перед ним стоял высокий господин в светлом чесучовом костюме, парусиновых туфлях и соломенной шляпе. Боровицкий Анатолий Ефремович. Курортник со стажем, отец многочисленного семейства, обладатель неизлечимых недугов.
– Благодарствуйте, нынче, как мне кажется, лучше, – Сердюков для верности повертел кистями рук. – Только, однако же, не могу привыкнуть я ко всему этому.
– Вы сами процедуры изволите иметь в виду, грязелечение?
– Да, именно. Неловко как-то, вроде человек, а как свинью в грязи вымажут, и лежи, грейся!
– А вы, сударь, эстет! – Боровицкий засмеялся высоким тонким голосом, что странно диссонировало с его внушительными размерами. – Да-с, согласен с вами. Это не эстетично. Только ведь и хвори не красят нас. Так уж лучше помучиться на курорте, чем потом в постели.
– Вы правы, – согласился следователь. – А где ваше милое семейство?
Он приставил руку ребром к глазам, чтобы заходящее солнце не мешало ему глядеть на собеседника.
– Сейчас придут, куда же им деваться! Только ведь маленькие дети, вы же понимаете, с ними столько мороки, столько возни. Вот и тянутся долго, пока соберутся, нет мочи стоять и ждать их по часу!
В его голосе прозвучала усталость и раздражение.
Сердюков покивал с понимающим видом, словно и у него семеро по лавкам. Между тем семейство Боровицкого не заставило себя долго ждать. Раздался веселый гвалт и визг.
– Да вот и они сами! – обреченно произнес усталый отец.
Константин Митрофанович посмотрел на него с сочувствием. Боровицкий еще был молод, ему было чуть за тридцать. Но уже успел устать от жизни, народив пятерых детей за десять лет брака. Боровицкие были теми немногими курортниками, с которыми Сердюков поддерживал мимолетное знакомство. Милая, шумная, непоседливая семья. Полицейский почти сразу запомнил, кого из детей как зовут, чем заслужил благосклонность госпожи Боровицкой. Она же сочла своим долгом заботиться об одиноком неприкаянном господине. И посему, как только они появлялись на пляже, в парке лечебницы, в зале ресторана, семейство непременно устремлялось к Сердюкову, чтобы осведомиться о его успехах в борьбе с коварным недугом.