— Я не хожу на вечеринки, — отозвалась Суини, стараясь говорить как можно любезнее. Последнее сборище, где она присутствовала, был ее собственный одиннадцатый день рождения. Тогда она убегала в свою комнату, не дождавшись мороженого, оставив приглашенных матерью малолетних бандитов вопить и драться без нее. Суини не выносила неаполитанского мороженого, но мать неизменно подавала его на стол, считая это простейшим способом одним махом удовлетворить разнообразные вкусы детишек.

Но истинная причина заключалась в том, что Суини не нравилось бывать в толпе. Не отличаясь общительностью, она прекрасно знала об этом своем недостатке. Суини не умела расслабляться и постоянно боялась совершить какую-нибудь вопиющую глупость. Ее мать, великий инженер человеческих душ, частенько говорила, что у Суини такие же навыки светской жизни, как у тибетских козопасов.

— А на эту следовало бы сходить. — Кай придвинулся еще ближе и вновь принялся щекотать пальцами локоть Суини. — Отменная жратва, шампанское лилось рекой, а людей набилось столько, что и не пошевелишься. Грандиозно!

Понятия Кая о грандиозности существенно отличались от представлений Суини. Она была признательна Кандре за то, что ее не позвали, хотя вполне допускала, что получила приглашение, но тут же о нем забыла. Суини считала вечеринки порождением дьявола… и, уж коли о нем зашла речь, какого дьявола Кай вытворяет с ее локтем?

Суини поморщилась и отдернула руку. Она знала, что Кай падок на женщин, но только сейчас он впервые обратил на нее внимание, и это ей совсем не нравилось. Суини решила, что повесит свитер в шкаф, как только вернется домой.

— Прошу прощения… — Проницательный Кай заметил, что его робкие поползновения не достигли желаемого эффекта, и, улыбнувшись Суини, добавил: