Как бы там ни было, с появлением нового начальника отдела рекламы жизнь в офисе заиграла всеми красками жизни. Глаза сотрудниц заблестели. Трепетные чувства возродились и зашевелились где-то под кофточками на уровне груди. Кабинеты наполнились ароматами новых духов. Кошельки похудели от новых нарядов. Работницы неудержимо рвались на рабочие места, а производственные процессы прочно застопорились. По Папахину страдали все дамы без исключения, невзирая на возраст и занимаемые должности, и он исправно дарил каждой веру в себя и надежду на пламенные, сжигающие все на своем пути чувства, то есть с каждой из женщин говорил каким-то особенным, приглушенно-кошачьим голосом, стрелял в прелестниц темным глазом и баловал сотрудниц пирожками с капустой. Пирожки были великолепны, поедались со скоростью звука, и «по умолчанию» считалось, что их печет матушка Родиона Бояновича.

Аня Лиманова, которая вот уже второй год работала старшим менеджером по рекламе, как и все остальные, мгновенно простила Папахину то, что тот взгромоздился на ее почти законное место – начальника отдела (кому же, как не ей, следовало занять пустующее кресло!), и принялась прилежно замирать, едва Родион Боянович появлялся в поле ее зрения.

Вот и сегодня она увидела его сразу, как только он вошел к ним в зал.

– На улице все цветет и пахнет – весна, – немедленно сообщил Папахин всем одновременно, блаженно улыбаясь. – А у нас уже и розы распустились!

Иван Афанасьевич Дундуков тут же резво завертел лысенькой головкой в поисках роз.

– Никак не узрею, Родион Боянович, а где вы сии розы обнаружили? Не сочтите за труд объяснить, откуда розы? День рождения, что ль, у кого стряслось? Это как же получается – опять по пятьдесят рублей скидываться?

Ну и как с таким коллегой можно работать в одном офисе?! Боже, как перед Родионом Бояновичем неудобно!