Да, Иржи спас ее от боли. Она не испытала ее совсем, когда действительно заболела. Он позаботился о лекарствах. Но поразительное дело — страх перед чем-то неизбежным придает гибкость уму. Разве они с Иржи додумались бы до того, до чего сейчас додумались?

Сегодня у него две операции, после которых на свет появится еще пара куколок. Что ж, дела идут так, как она и хотела.

Ирма вышла на балкон. Внизу расстилалась зеленая лужайка, цветник благоухал, сладкий запах азалий поднимался к небу. Синее и безоблачное, оно дарило надежду и заставляло учащенно биться сердце. Ирма давно поняла — из самого ужасного несчастья можно выйти таким везунчиком, что не снилось даже отпрыскам королевской крови. На ее месте другая давно готовила бы себе саван, а она наслаждалась жизнью так, как только может человек, уже познавший невероятные удовольствия и способный без устали придумывать новые.

Она знала в них толк. Иржи разрешал ей все. О деньгах думать не приходилось. После операции она обнаружила в себе удивительный дар — никогда не огорчаться. Как будто эту способность Иржи удалил ей под наркозом. Он оперировал ее сам, никому не доверив. Потом долго смеялся — если бы кто-то встал на его место, то был бы просто потрясен.

— Ирма, обычно хирурги не говорят пациентам ничего подобного, но я тебе скажу. — Он умолк и внимательно наблюдал за тем, как ее глаза становятся круглее. — Ты меня поразила — у тебя перепутаны все кишки! Ассистент никак не мог разобраться с ними, чтобы очистить мне поле для работы. — Он засмеялся. — Такая… опухоль? — Ее рука метнулась ко рту.

— Нет-нет, опухоль не была большой, мы вовремя спохватились. Но все онемели от другого — такая изящная снаружи, а внутри… У тебя там было намотано, как у какой-нибудь толстой бабы. — Он окинул ее изумленным взглядом. — Парадокс. — Он пожал плечами.

— Не только в этом, дорогой. — Ирма вздохнула. — Теперь я лишь внешне женщина, а на самом деле?