Макс почувствовал себя круглым идиотом. Хотел посмеяться над девчонкой, а оказалось, что она сама смеялась над ним. Ну да, конечно, все парни считают, что девочки мечтают о сказочно богатых принцах на роскошных белых авто. Евгения решила обыграть эту легенду. Остроумно. Надо было найти достойный ответ, чтобы не оставаться в дураках перед малявкой.

– А я-то поверил, – покаянно признался Макс. – Подумал, вот заработаю кучу денег и приеду свататься на белом «мерседесе»… Ты к тому времени подрастешь…

– Ну, если на «мерседесе», тогда ладно, – смилостивилась Евгения, – валяй, буду ждать с нетерпением.

– Даже со светлыми волосами?

– Волосы покрасить не проблема, – снова захохотала Евгения. – А ты ничего, прикольный. Я сперва думала: ботан занудный. Но с тобой можно дружить.

– Вот спасибо. Польщен, – хмыкнул Максим. – Ты тоже ничего. Правда, язва и упрямая, как ослица. Но дружить с тобой тоже можно.

– О'кей, – заключила Евгения. – Значит, мы друзья?

– Друзья, – согласился Макс.

Он повесил карниз, помог прицепить занавески, после чего Евгения снизошла до снисходительного «спасибо». Растроганная немка долго благодарила Максима, зазывала его на ужин, Максим отказался – торопился на электричку. Евгения гордо удалилась в комнату и врубила на всю катушку модных итальяшек, от чего в стену возмущенно застучали соседи.

Макс вышел из подъезда и почему-то обернулся, отыскал среди десятков освещенных окошек одноединственное, неплотно задернутое светлыми шторами. Зачем-то постоял, словно ждал чего-то, потом побежал к остановке. В электричке, как обычно, открыл учебник для повторения, но немецкая грамматика отказывалась лезть в голову. Смотрел в книгу, а думал о Екатерине Григорьевне и ее покойном муже, о боли, которую иногда не лечит время, о сокровенной памяти, которая всегда с тобой. И о вредной рыжей девчонке, предложившей ему свою дружбу.

Тем летом Максим поступил в питерский университет. Немецкий сдал на пятерку, даже удостоился похвалы старенького седого дядечки из приемной комиссии.