– Где вы так хорошо выучили язык, молодой человек?

– В Германии, – отрапортовал Максим. – Мой отец служил в военном гарнизоне. У нас была очень хорошая учительница.

– Замечательно, – одобрил экзаменатор. – Сын защитника Родины. Такие кадры нам нужны, не правда ли? – обратился он к полноватой даме в очках. Та согласно закивала.

Поступление Максима в университет отмечали долго и шумно. Мать ворчала, перепрятывала деньги, отложенные на черный день, но отец все равно их находил. С родственниками, друзьями, коллегами, знакомыми, соседями и просто «хорошими людьми» папаша гудел дни и ночи напролет, в итоге даже пришлось вызывать «скорую», но, к счастью, все обошлось. В один из таких дней очумевший от отцовских попоек и нетрезвых гостей Макс объявил, что съездит в Балашиху к тете Тоне, а заодно зайдет к немке – поблагодарить.

Антонина расчувствовалась до слез. Облобызала племянника в обе щеки, накормила наваристым борщом, поставила тесто для пирога с яблоками из собственного сада. Включила доисторическую пластинку на стареньком патефоне – чувственный женский голос пел о вечной любви. Максиму было хорошо. Он утомился от отцовских пьянок, которые в последнее время случались все чаще, – тот не мог найти себя в гражданской пенсионерской жизни; от хмурого ворчания издерганной матери, от частых родительских скандалов с криками и постоянным битьем сервиза «Мадонна». У тети было тихо, спокойно, солнце пряталось в кружевных занавесках, ходики на стене неспешно отсчитывали замедленный ход времени.

– Теть Тонь, – прихлебывая компот, спросил Макс, – а почему ты замуж не вышла?

Тетка опустила глаза, на добром морщинистом лице заиграла печальная виноватая улыбка. Натруженные жилистые пальцы принялись разглаживать и без того безупречную вышитую скатерть.