Ему вдруг отчаянно захотелось развернуть девчонку за плечи, заглянуть в ее кошачьи глаза и ударить наотмашь по губам. По безумно сладким губам, с которых срывались гадкие слова. А потом снова прильнуть к ним и целовать, пока хватит воздуха, весь остаток дня, весь вечер, всю ночь, всю вечность…

…Максим ехал в полупустой электричке, тупо смотрел в окно и видел лицо Евгении. В вагоне одуряющее пахло сиренью. Он пытался думать о другом: об институте, о предстоящем отдыхе, но мысли упорно возвращались к девчонке, неожиданно повзрослевшей этим вечером. Как он мог так долго обманываться? Врать себе и всем, что относится к Евгении как к сестренке, маленькой дочке его учительницы. Что приезжает исключительно на занятия, а вовсе не с целью увидеть ее лишний раз… А ей всего пятнадцать… Проклятие!

Максим чувствовал себя извращенцем, педофилом, растлителем малолетних и просто гадом в одном флаконе. Он говорил себе, что больше не поедет к немке и не увидит Евгению до тех пор, пока ей не исполнится хотя бы семнадцать. Что встретит взрослую девушку, с которой будет не только целоваться, но и заниматься сексом до умопомрачения, до полного забвения всего, что случилось сегодня…

Колеса мрачно и монотонно отстукивали начало нового пути…

Летом всех первокурсников отправили в стройотряд. Началась веселая, разгульная студенческая жизнь вдали от строгих родительских глаз. Вечерами после работы деревенский самогон в жестяной кружке, хмельные танцы до упаду, девушки на любой вкус.

Там Максим встретил Риту. Она была полной противоположностью Евгении – знойная брюнетка с роскошными формами, настоящая женщина-вамп. По Рите сходило с ума полкурса, а она, бог знает почему, выбрала Макса, хоть он к тому и не особо стремился. Быть может, именно поэтому и выбрала. Рита была старше его на пару лет. Говаривали, что она чертовски умна – у нее был один из самых высоких проходных баллов на потоке.