– Ты ужасно выглядишь, – сказала я. – Обопрись о мое плечо.

Он с видимым усилием взял себя в руки и сверкнул на меня глазами.

– Это что? Что это, а? Кто разрешил вам оставить свой пост в арьергарде, юная леди?

– Ой, Сембур, пожалуйста, не сердись. Я увидела, что ты вроде как качаешься, и страсть как испугалась. Давай, обопрись ненадолго, пока не почувствуешь себя получше. Когда мы пройдем через перевал и чуть-чуть спустимся, тебе станет легче.

Губы Сембура окоченели. Голосом, едва перекрывающим завывание ветра, он проговорил:

– Не хочу, чтобы они все видели, что я не в себе, Джейни.

Приподняв светлые, густые брови, он скосил глаза сначала в одну, потом в другую сторону, окинув взглядом тех, кто уже месяц шел с нами караваном из Намкхары.

– Слушай, Сембур, спусти с плеча винтовку и дай мне, – предложила я, – мы сделаем вид, что ты объясняешь, как она действует, а при этом ты сможешь на меня опереться. – Он продолжал колебаться, и я настойчиво добавила: – Ну, давай, сейчас у нас не может быть никаких проблем с людьми из этого племени кхамба. В ущелье они никогда не нападают, а мы скоро будем в Смон Тьанге.

Так называлась страна, в которой мы жили. Ее народ назывался Ло-бас, а возвращались мы из торговой поездки в страну Бод, которую Сембур всегда называл Тибет.

Он кивнул и спустил с плеча винтовку. Я знала, что это – лучшая винтовка в целой стране. «Ханглийская», с узкой металлической коробкой, которая называется «магазин», и поэтому не надо вставлять патроны один за одним. Я взяла винтовку, проверила, как учил Сембур, стоит ли она на предохранителе, и двумя руками установила перед собой, направляя Пулки коленями. Сембур положил руку мне на плечо. Конечно, я была слишком мала, чтобы служить ему настоящей опорой, но все же достаточно сильна, чтобы он почувствовал себя хоть немного устойчивей. Через несколько минут он вздохнул и сказал:

– Спасибо, милая. Становлюсь староват для таких высот. Придется дома об этом немножко поговорить.