– На сколько постарше?

– Не приставайте, юная леди. У меня и так хватает проблем с вашим воспитанием. Нелегко это для человека, у которого нет опыта по части маленьких девочек.

Какое-то время меня продолжало мучить любопытство, но вскоре оно прошло, возможно, потому что Сембур первый раз взял меня с собой в торговую экспедицию в землю Бод, которую он называл Тибетом, и это приключение заставило меня забыть обо всем остальном, в том числе и о моем прошлом. Но иногда, полупробудившись от сна, в котором видела большие комнаты, шелковые занавеси, и меня обнимали мягкие руки, я вспоминала об обещании Сембура и принималась с нетерпением ждать времени, когда узнаю все, что от меня скрывают.

К тому моменту, когда мы спустились с вершины перевала до высоты десять тысяч футов, Сембур выглядел лучше. Дышать ему стало легче, с губ исчезла пугающая синева. Он взял у меня винтовку, повесил себе на плечо и повернулся в седле, чтобы окинуть взглядом тянущийся за нами караван из яков и пони. Стены ущелья были достаточно высоки, чтобы защитить нас от пронизывающих горных ветров, которые превращали последний торговый караван перед наступлением зимы в столь суровое испытание и для людей, и для животных.

Сзади подал голос Гхенлинг, и Сембур недовольно пробормотал:

– Что он говорит, Джейни?

– Просто глупо шутит. Спрашивает, сколько кхамба я собираюсь пристрелить из этого ружья.

– Ружья? – Сембур закатил глаза и презрительно фыркнул. – Скажи ему, что "Ли Метфорд 303" – не ружье, а винтовка.

– У них нет для этого специального слова, Сембур. Все, что выпускает пули, они называют "ружьем".

– По-моему, ты всегда говорила, что у них для всего есть три особых слова: одно высокое, одно низкое и одно, которое используют, когда пишут.

– Ну, можно и так выразиться. Но на самом деле это не такие уж разные слова. Скорее это одно и то же слово, которое произносится по-разному.

Сембур снова фыркнул, а я тихонько хихикнула. Он всю жизнь заботился обо мне, и я его очень любила, но тем не менее считала во многих отношениях самым странным и забавным из людей. Ло-бас держали бы его за дурачка, если бы очень не уважали как грозного воина. Дело было не только в том, что у него было самое лучшее в мире ружье, а у них всего лишь несколько заряжающихся с дула орудий. Он был человек сильного духа, бесстрашный и волевой.