Плам не могла сдержать улыбки.

- У тебя это получается, как у настоящего француза. - Она была рада, что атмосфера разрядилась. Ей вовсе не хотелось затевать ссору сразу после самолета. - Ты же знаешь, я не подведу тебя на бьеннале.

- Извини, Плам. - Бриз тоже постарался улыбнуться. - Я и в самом деле безумно беспокоился. Ты не представляешь, во что могла впутаться, ведь тебе никогда не приходилось иметь с ними дело. А там играют без правил. - Он притянул ее к себе и, целуя, прошептал:

- Я скучал по тебе. - Он выжидательно откинул голову и театрально раздул ноздри.

- О-о, Бриз, - пробормотала она.

Бриз легко подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице.

***

Через час Плам открыла глаза, зевнула, потянулась и лениво оглядела спальню. Снаружи над высокими окнами причудливо чернели голые ветки деревьев. На противоположной стене висела...

- Картина Эмили! - вскочила обрадованная Плам. - Именно здесь я хотела повесить ее!

- Это совпадение, - сонно пробормотал Бриз. - Она прибыла три дня назад. А повесил я ее сегодня утром. Согласись, что иногда я... Эй, ты явно не развлекалась в Париже. Разве нельзя дать поспать человеку хоть десять минут?

Пятница, 24 января 1992 года

Следующим утром Плам принимала ванну, а Бриз тем временем брился и посвящал се в свои дела. На сей раз он охотился за неизвестным наброском Ричарда Дибенкорна. Набросок относился к его серии "Ошеан Парк" и был, предположительно, подарен одному из друзей художника. Бриз сомневался в его подлинности, пока не увидел этот маленький воздушный пейзаже видом морского побережья Южной Калифорнии. Картина вызывала необыкновенно тонкое эстетическое наслаждение, и владелец, к сожалению, знал это слишком хорошо.

Плам слушала его вполуха и обдумывала свой следующий шаг к разгадке тайны поддельного натюрморта. Она не решалась звонить Биллу Хоббсу, пока Бриз не уехал из дому.