На мгновение Джессике показалось, что она вот-вот задохнется. Она отчаянно хотела оказаться снаружи, в прохладной ночной темноте, где она могла бы дышать, где она могла бы слушать тишину, любоваться крупными звездами в ночном небе и океаном, который негромко вздыхал и ворочался во сне где-то за цепочкой редких холмов. В этих простых и прекрасных вещах она нуждалась гораздо больше, чем в громкой музыке и обществе незнакомых людей, предающихся чрезмерному, неестественному, шумному веселью.

Оглянувшись через плечо, Джессика смерила взглядом расстояние, отделявшее ее от высоких двойных дверей залы. За ними лежал просторный вестибюль, в который они с Кейлом попали, поднявшись по широкому парадному крыльцу из белого мрамора. К сожалению, от дверей Джессику отделала толпа из нескольких десятков гостей, многие из которых уже не раз поглядывали на нее с выражением, которое можно было назвать вежливым интересом лишь с большой натяжкой.

Зато справа от себя — всего в нескольких шагах — Джессика обнаружила утопленную в стене застекленную дверь, которая вела в огороженный высокой каменной стеной внутренний дворик. Возможно, подумала она, из патио есть и другой выход.

И, внезапно приняв решение, Джессика шагнула к дверям.

Не успела она пройти и двух шагов, как свет замигал и начал гаснуть. Заметавшись, как птица среди гигантских хрустальных сталактитов, из которых была сделана огромная люстра, он мигнул один, два, три раза. По толпе гостей прокатился восторженный ропот, напоминающий стон ветра, а лампы мигнули в четвертый, последний раз и погасли совсем. Зал погрузился в кромешную тьму.