Не испытывая никакого желания присоединиться ни к одной из групп гостей, она слишком налегала на ледяное шампанское и кайпериньо, и результат не замедлил сказаться. Чтобы не захмелеть окончательно, ей просто необходимо было что-нибудь съесть, благо сервированный для фуршета стол в дальнем конце зала буквально ломился от самой разнообразной снеди. У Джессики же с самого утра не было во рту маковой росинки. Завтрак ее состоял из чашки кофе и пары сухих бисквитов, а обедать она не пошла — прежде всего из-за того, что слишком волновалась перед предстоящей деловой встречей и все равно не смогла бы проглотить ни кусочка. Что касалось ужина, то в ресторанах Рио раньше десяти вечера ни на что существенное надеяться было нельзя, и они с Кейлом уехали из отеля на голодный желудок, рассчитывая перекусить там, куда их пригласили.

Тут Джессика подумала, что может вообще исчезнуть под предлогом того, что она, дескать, отправилась в ресторан. Но сначала нужно было предупредить Кейла, а она никак не могла его найти.

Пока же ей больше хотелось пить, чем есть. С жадностью выпив воду, образовавшуюся на дне бокала от растаявшего льда, Джессика поставила его на ближайший столик и снова отвернулась к окну. Темное стекло отразило светлый овал ее лица; тонкие, словно выточенные из кости черты; ясные зеленые глаза; блестящие рыжевато-коричневые волосы до плеч и золотую вышивку на плечах вечернего платья из бежевой льняной ткани. Отражение слегка расплывалось, и Джессика невольно подумала о том, что она похожа на призрак, которому заказан вход в мир радости и веселья, отблески которого она видела за своей спиной.

Это сравнение нисколько ее не подбодрило; напротив, Джессика почувствовала себя еще более подавленной и разочарованной. Куда бы она ни пошла, она везде оставалась чужой и оттого — одинокой.

Панорама за окном мало чем отличалась от снимков, виденных ею в многочисленных рекламных проспектах и дорожных журналах для путешественников. Огни ночного Рио расположились вокруг залива сверкающим полумесяцем, а чуть дальше вздымались знаменитая Пан-ди-Асукар и примыкающие к ней холмы, напоминающие апельсиновое желе, выложенное на черную глазурованную тарелку вод.