Пока Джессика излагала свою точку зрения, Кастеляр сохранял на лице выражение вежливого радушия, однако взгляд его сразу стал цепким и пронзительным. Речь шла о предстоящем превращении «Голубой Чайки» в филиал компании Кастеляра, и Джессика пыталась убедить владельца КМК дать им больше времени на размышления. Она едва не поперхнулась, когда обнаружила, что Кастеляр едва слушает ее. Взгляд его блуждал по ее лицу, останавливаясь то на волосах, то на губах, то на руках, то на круглом мраморном колене, которое обнажилось, когда Джессика закинула ногу на ногу. В этом рассматривании не было ничего от праздного любопытства; напротив, он, казалось, внимательно фиксировал и запоминал все, что касалось ее самой, начиная от фасона одежды и кончая тем, что было скрыто под ней.

Еще накануне поездки Джессику специально предупредили, что бразильские мужчины имеют обыкновение в упор разглядывать приглянувшихся им женщин и что их внимание может показаться неприличным тому, кто к этому не привык, однако, даже будучи в курсе дела, Джессика каждый раз чувствовала себя неуютно, когда ловила на себе вожделеющий, чувственный взгляд. В таких случаях она с особенной остротой ощущала себя легко уязвимой, слабой женщиной, что сказывалось на ее уверенности в себе самым губительным образом. Вот и теперь ей стоило огромного труда удержать себя в руках и не сбиться с мысли.

Один раз Джессика все-таки запнулась. Это произошло в тот самый момент, когда она поняла, что внимание Кастеляра сосредоточилось на какой-то точке в нескольких дюймах ниже ее подбородка. Машинально опустив взгляд, она обнаружила, что верхняя пуговка ее блузки расстегнулась и обнажился плавный изгиб ее груди над отделанным кружевами лифчиком. Каким-то чудом ей удалось не покраснеть, но пальцы, метнувшиеся к злополучной пуговице, дрожали.

Когда она снова подняла голову, чтобы взглянуть на бразильца, он перехватил ее взгляд и удерживал его так долго, что потрясенной Джессике показалось, будто это продолжалось не несколько мгновений, а несколько часов.