— Но ваша мать жива! — повторила Мэй Селлерс.

— Для меня она умерла, — резко ответил Лоренс.

Слишком поздно мать вспомнила о нем. Он прожил без нее четверть века, и теперь не нуждался в ней.

В комнату ворвались трое охранников — громадные мужики в черной униформе, готовые сразиться с любым, кто бы ни предстал перед ними.

— Уберите ее отсюда! — приказал Лоренс.

Девушка повернула к ним свое маленькое личико. Они с недоумением уставились на заплаканные глаза и дрожащие губы, переминаясь с ноги на ногу и выглядя неимоверно глупо. Один из них неловко проговорил:

— Лучше бы вам уйти, мисс.

Другой протянул ей руку.

— Пойдемте, мисс, позвольте, я вам помогу.

— Нет, я не сделаю ни шагу! — упрямо проговорила девушка и замотала головой так энергично, что локоны разлетелись во все стороны.

— Да не стойте же вы, как истуканы, поднимите ее! — взорвался Лоренс и нагнулся, пытаясь ослабить ее хватку на своих коленях.

Руки Мэй Селлерс оказались совсем крошечными. Маленькие мягкие пальцы оплели его руки, словно лоза, и он вдруг почувствовал странное стеснение в груди. Сжав их, он поднялся, увлекая ее за собой. Она не сопротивлялась. Ее голова оказалась ниже уровня его плеч.

Была ли она взрослой или это ребенок, притворяющийся женщиной? — гадал он, рассматривая ее вблизи и более пристально. В ней не больше пяти футов и трех дюймов, но нет — это не ребенок, просто миниатюрная девушка двадцати с небольшим лет в заношенных голубых джинсах и вытянувшемся хлопчатобумажном свитере. Однако в ней не было ничего мальчишеского. Она казалась на удивление женственной, хотя ему и было непонятно почему.

— Ваша мать жива, мистер Хейз, — мягко сказала Мэй Селлерс. — Она стара, больна и одинока. И очень нуждается в вас.