— Хотите сказать, нуждается в деньгах, — цинично изогнув губы, произнес он.

Время от времени Лоренс задавался вопросом: не разыщет ли однажды его мать и не попросит ли денег. Он не знал, даст ли ей хоть что-нибудь, случись такое. Соглашение о разводе предусматривало выплату ей значительной суммы, уверял его отец, на большее она претендовать не может. Но, по словам того же отца, мать всегда была экстравагантной и, рано или поздно растратив все деньги, могла попросить еще.

Мэй Селлерс вздохнула.

— Да, она небогата. Все, что у нее есть, — это пенсия, и после оплаты счетов у нее почти ничего не остается. Но я забочусь о том, чтобы она питалась три раза в день, и…

— Вы заботитесь о том, чтобы она питалась три раза в день? — резко прервал ее Лоренс.

— Она живет у меня.

Господи, неужели девушка — ее дочь? Мысль, пришедшая в голову, ему совсем не понравилась. Неужели это его единоутробная сестра, дочь того человека, с которым сбежала его мать двадцать пять лет назад? Он еще внимательнее всмотрелся в ее лицо, ища какого-нибудь сходства, но решительно ничего не обнаружил. Девушка не была похожа на его мать.

— Я содержу нечто вроде пансиона, — пояснила Мэй Селлерс. — Местная социальная служба присылает ко мне пожилых людей, нуждающихся в дешевом жилье. Так ко мне попала и ваша мать, это случилось четыре месяца назад. Она очень плоха: на будущей неделе ей исполнится шестьдесят пять, но выглядит она намного старше. У нее была очень тяжелая жизнь. Она рассказала мне, что объездила чуть ли не все штаты, пела в дешевых ресторанах и барах, получая мизерную плату, которой хватало только на то, чтобы свести концы с концами. Я думала, что у нее нет родственников, пока однажды она не рассказала о вас.

Все это время она думала о вас, у нее есть ваши фотографии и вырезки из газет, наклеенные в альбом, который сопровождал ее повсюду. Она все на свете отдала бы за то, чтобы хотя бы раз увидеть вас. Вы — единственное, что осталось у нее в этой жизни, и она больна. Врачи считают, что долго ей не протянуть.