— Как ты можешь быть такой неосторожной? Разве можно рисковать здоровьем ради какого-то кусочка сыру?

Ее нельзя было назвать безрассудной, но приблизительно раз в две недели она поддавалась своему пристрастию к сыру или клубнике, отлично зная, что расплата в виде приступа аллергии неминуема.

— Знаю, это безумие, но кусочек был совсем крошечным, Лоренс!

Он скривил губы.

— У меня нет слов! Ты хотя бы приняла свои таблетки?

— Только что, но они еще не подействовали. Пройдет, наверное, не меньше восьми часов, прежде чем я приду в себя, так что этот вечер безнадежно испорчен. Прости, Лоренс. Может быть, завтра?

— Давай в субботу. Завтра я обедаю с Маршаллами. Позвони мне в субботу утром и, умоляю, не ешь больше сыру. И клубники!

— Я буду умницей, — пообещала она. — Пока, дорогой.

Лоренс в раздражении положил трубку. Планы на вечер расстроились из-за какой-то ерунды! Они собирались пообедать в новом ресторане, который кто-то ему очень хвалил, а потом отправиться в клуб и потанцевать часок-другой. Оба любили дымный полумрак знакомого ночного клуба и считали такое времяпрепровождение лучшим способом развеяться.

Ванесса, платиновая блондинка с глазами цвета арктической синевы, и Лоренс встречались уже около года. И он знал, что ее родные и друзья со дня на день ожидают помолвки. Возможно, она была лучшей из всех, с кем ему доводилось общаться, и могла бы стать великолепной женой для человека его положения, и все же предложения он ей еще не сделал.

Ванесса работала в фирме своего отца, имела ясный ум и деловую хватку, была высока, элегантна и обладала прекрасным вкусом. Он восхищался ее внешностью, шикарно обставленной квартирой, ее красным «мустангом», который возбуждал Ванессу, как порой казалось Лоренсу, намного больше, чем он сам.

Но любил ли он ее? Лоренс развернул вертящееся кресло к окну и уставился на серые поблескивающие воды Уилламетт так, словно искал в них ответа на вопрос. Однако врожденная честность заставляла его признать, что о любви речи не идет. Он вообще не знал, что такое любовь.