Впрочем, Лоренс Хейз редко смотрел в окно, а если случайно и делал это, то едва ли замечал открывавшееся перед ним великолепие. Он вообще редко поднимал голову от лежавших на столе бумаг — разве что когда разговаривал с кем-либо или собирался покинуть кабинет. Он всегда уже восседал на своем рабочем месте к тому времени, когда приходила секретарша. Исправно появляясь в офисе к восьми, Лоренс хотел, чтобы и миссис Райан делала так же.

Но у той была мать, которую следовало покормить завтраком и устроить в кресле перед включенным телевизором. И муж, которому тоже нужно было уделить внимание, когда он возвращался домой после частых командировок. Она платила соседке, чтобы та присматривала за матерью и квартирой в ее отсутствие.

Лоренс предложил миссис Райан, чтобы она попросила соседку приходить на час раньше, но та отказалась по своим сугубо личным причинам. Стоит лишь попробовать покуситься на домашние обязанности женщин — и разумные, трудолюбивые, незаменимые помощницы превращаются в непробиваемую стену, глухую к любым разумным доводам!

Телефон на письменном столе зазвонил, и Лоренс, не отрываясь от бумаг, поднял трубку.

— Да.

— Мисс Годфри, сэр.

Голос секретарши звучал отчужденно — как и всегда, когда речь заходила о Ванессе. Лоренс отлично знал, что миссис Райан недолюбливает мисс Годфри, и подозревал, что эта неприязнь взаимна, хотя голос Ванессы, когда она упоминала о секретарше, звучал лишь немного холоднее обычного. Ванесса никогда не расходовала энергию на тех, кто не представлял для нее угрозы.

— Дорогой, — как-то рассеянно проговорила Ванесса в трубку, — мне придется отменить сегодняшний обед. Опять этот приступ.

— Сыр или клубника?

Она хрипловато рассмеялась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь! Сыр, дорогой, на вчерашнем обеде с отцом. Я съела микроскопический кусочек бри. Он выглядел так аппетитно, что я не смогла удержаться, надеясь, что на этот раз пронесет. Но, увы, не повезло! Сегодня утром я едва смогла открыть глаза.