Заранее предупреждаю, во всех банках мной лично оставлены соответствующие распоряжения. Так что отменить мое решение, признав меня сумасшедшим или господина Каца мошенником, у вас не выйдет. Советы директоров всех моих предприятий, ресторанов, магазинов и заводов также предупреждены о том, кто ныне стоит во главе моей компании. Я решил, пусть лучше моя младшая дочь из-за неумения управлять пустит по ветру все мои деньги, чем они достанутся вам, милые мои домочадцы. А за сим прощайте, ваш любящий папочка и муж. Надеюсь, хоть после смерти я сделаю из вас то, чего не сумел добиться при жизни.

   Адвокат нажал на «стоп» и внимательно посмотрел на собравшихся.

   – У кого-нибудь есть вопросы?

   – Мама! – кинулась Ольга к своей матери. – Сделай же что-нибудь!

   Но мадам Кротова даже не обратила на дочь внимания. Она сидела, не в силах шелохнуться. И лишь губы беззвучно шевелились.

   – Мама! Не сходи с ума!

   – Заткнись, дура! – наконец отмерла Кротова.

   – Мама!

   – Это все из-за тебя! Привела жиголо в дом! Вот отец и разозлился!

   – Не смей так отзываться о моем муже! – взвизгнула Ольга. – Я его люблю. И он меня любит!

   – Он любил твои деньги. Посмотрим, как долго он останется твоим мужем после того, как ты стала голодранкой.

   – Твое положение ничуть не лучше! – парировала Ольга. – Твой Никодим тоже бросит тебя! Завтра же! И это ты разозлила отца! Я хоть замуж вышла. А ты… ты с ним так! Шлюха!

   В ответ мадам Кротова влепила дочери звонкую пощечину. Та зарыдала. И ее бросился утешать молодой человек с порочным и хитрым лицом профессионального альфонса. Как поняла Алена, муж этой Ольги. Жиголо. Ну и семейка!

   – Это оскорбление! – повернула тем временем мадам Кротова к адвокату свое побледневшее от ярости лицо. – Та запись, которую вы дали нам прослушать, она откровенно омерзительна и оскорбительна!