Старший брат Паркера Грег послушно следовал традиции, хотя, насколько Девон могла судить, юриспруденция его не интересовала. Паркер же не пожелал подчиниться планам семьи на его счет. Как показалось Девон, родных это не очень удивило: с тех пор, как Паркера исключили из привилегированной частной школы, в которой учились несколько поколений семьи Холлинз, родственники махнули на него рукой и были готовы к самому худшему. Но те, кто предрекал, что он превратится в беспутного бездельника, ошиблись. Паркер поступил на работу в газету и на удивление быстро проложил себе путь наверх. Сделав карьеру в журналистике, он, вместо того, чтобы успокоиться и катиться по накатанной колее, ушел на телевидение, снова начал почти с нуля и опять быстро добился успеха — ему поручили вести еженедельный обзор важнейших событий.

Наконец Паркер нашел работу, которая подходила ему идеально. В отличие от многих ведущих он не был агрессивным, в этом не было нужды — у него было другое оружие. При помощи своего редкостного обаяния Паркер ухитрялся вытягивать правдивые ответы даже из самых прожженных политиков. Со стороны казалось, что он делает это играючи, и не каждый мог рассмотреть под внешней легкостью хорошо отработанную технику, тем более понять, какой серьезной подготовки требует эта кажущаяся непринужденность. Политики, стремящиеся повысить свою популярность, буквально становились в очередь, чтобы попасть в его передачу. Успех Паркера на телевидении все приписывали его выдающимся способностям, Девон же — и в этом была доля цинизма — его невероятно фотогеничной внешности.

— Я не могла уснуть, — почему-то разоткровенничалась Девон. — Разные мысли мешали.

Беда в том, что на этот раз ее проблему не решить, сколько над ней ни думай.

От взгляда Паркера не укрылась необычная бледность Девон, синяки под глазами. При ее огромных глазах и нежной, почти прозрачной коже любая перемена в настроении Девон сразу отражалась на ее лице. Например, сейчас он легко догадался, что она недавно плакала. Паркер вспомнил, каким хрупким казалось ее запястье в его руке.