— Нет-нет! У меня не было такого плана, — она прерывисто вздохнула. — Но сейчас, когда так получилось, я готова поклясться могилой матери, что мы переспали с тобой. И тогда ты женишься на мне! И я буду свободна!

— А что будет со мной? С моей свободой?

Джессика посмотрела на Вулфа ясными, сияющими глазами.

— Я думала об этом. Я ничего не собираюсь просить у тебя. Ты можешь приходить или уходить, когда тебе захочется. Если тебе понадобится компаньон на охоте, я отправлюсь с тобой на охоту. Если у тебя появится желание совершить путешествие одному, я буду не в претензии. Если тебе потребуется какая-то особая наживка для форели, я приготовлю ее для тебя.

— Джесси…

Не слушая Вулфа, она продолжала:

— Если тебе захочется побеседовать со мной, я к твоим услугам. Если тебе будет нужна тишина, я уйду из комнаты. Я буду следить, чтобы твое хозяйство вели должным образом и подавали твои любимые блюда. А после обеда я согрею бокал бренди в собственных ладонях, чтобы стеклянный сосуд наполнился ароматом, и подам тебе его сама, и мы будем сидеть вместе, и никакие бури нам не будут страшны.

Повисло молчание, зыбкое и мерцающее, как пламя свечи, колыхавшееся от ветра. Наконец Вулф повернулся спиной к Джессике, опасаясь, что иначе он сможет потерять контроль над собой и взорваться, чего никогда не позволял себе ни с одной живой душой.

— Джесси, — сказал он наконец негромко. — Жизнь, которую ты рисуешь, — это жизнь английского лорда и леди. Я не лорд. Моя жена будет жить в Америке. И ее образ жизни не будет иметь ничего общего с образом жизни аристократии.

— Я люблю Америку Я тоскую по высоким травам и красавцам-буйволам. Я скучаю по бездонному небу. Бетси много рассказывала мне об Америке. Когда я рядом с ней, я забываю даже про английский акцент. Я очень много работала над тем, чтобы стать американкой, — сказала Джессика серьезно. — Я знала, что ты не пожелаешь жить в Англии.