полукрепость.

Она хотела, чтобы квартира была теплой и уютной, тем местом, где мужчина мог

бы спрятаться от ежедневного стресса,

неизбежного в делах с многомиллионными операциями, когда решения приходится

принимать в считанные секунды.

Эбигейл обставила комнаты мягчайшими креслами и кушетками, обитыми серым в

полоску шелком, и дополнила обстановку

иными предметами мебели из черного лакированного дерева, в котором есть нечто

мужественное и в то же время

успокаивающее.

Ярко расписанные восточные ширмы добавляли цветовые пятна, а паркетные полы

из дерева твердых пород были

покрыты толстыми тибетскими коврами. В гостиной, библиотеке и спальнях имелись

камины, и повсюду стояли

свежесрезанные цветы - белые тюльпаны, если их удавалось достать, или

маргаритки, которые Эбигейл обожала.

Относительно богатства Макса она потратила на все это не так уж много денег,

зато позволила себе транжирство,

приобретя парную бронзовую скульптуру шестнадцатого века, изображавшую римских

богов в эротических позах. Увидев их

в антикварном магазине, Эбигейл не могла отвести глаз и в конце концов купила.

До сих пор, глядя на эти фигуры, она

чувствовала, как по всему телу пробегает дрожь, и ей всегда хотелось узнать,

какое впечатление скульптуры производят на

Макса.

Еще одной вещью, перед которой она не смогла устоять, было антикварное

французское "любовное" канапе,

предназначенное не только для сидения, как утверждал хозяин магазина. Эбигейл

поинтересовалась, почему так странно

расположены подлокотники, и узнала, что они предназначались для ног. Ей описали

некоторые возможности, которые

предоставляло это канапе, в таких шокирующих подробностях, что Эбигейл покинула

магазин с пылающими щеками и всю