Но затем он решил, что в его обязанности проводника не входит защита Виллоу от плотоядных взглядов. Она была для него своего рода средством, которое даст ему возможность найти неуловимого Рено. Но не более. Хотя любой из здешних мужчин, которые крутятся возле отеля, был бы счастлив заработать полсотни долларов за то, чтобы отвезти очаровательную девушку в любую точку этой дикой, безлюдной страны, где большинство рек, каньонов и гор не имеют названий.

— Мистер Эдвардс, — негромко сказала Виллоу, — я так рада вас видеть.

Эдди заулыбался, взял ее руку и приложился к ней губами, после чего представил Виллоу своей спутнице — полной, румяной, голубоглазой женщине лет тридцати.

— Миссис Моран, это миссис Соренсон. Роуз, это та молодая женщина, о которой ты так много слышала за последние три недели.

— Как три недели? — удивилась Виллоу. — Нет еще и трех часов, как я приехала в Денвер.

Эдди состроил гримасу.

— С тех пор как появился телеграф, вести распространяются так быстро, что голова может закружиться. Мы услышали об очаровательной южной леди и ее пятерых чистокровных скакунах, как только вы сели в дилижанс в Сент-Джозефе и привязали лошадей сзади.

Роуз встала и непринужденно взяла Виллоу за руку.

— Не обращайте внимания, миссис Моран. Здесь, на Западе, люди только и делают, что сплетничают. Стоит случиться чему-нибудь непривычному, и мы начинаем жужжать, словно растревоженный улей.

Лицо Роуз несло на себе отпечаток доброты и легкой печали. Такой же запомнила Виллоу свою мать в последние годы жизни: война, тяжелая вдовья доля, болезнь, разорение семьи свели ее в могилу.

— Не беспокойся, Роуз, — вмешался подошедший сзади Калеб. — Если девушка едет к такому красавцу, как Моран, она должна быть готова к тому, что окажется в центре сплетен.

Роуз засмеялась, и в ее смехе прозвучали кокетливые нотки. Продолжая улыбаться, она протянула руку Калебу, который возвышался над ней, словно башни.