Каково бы ни было твое решение, свой долг я исполнила.

Твоя мать Розмари Уэстон.

И все. Единственная весточка за шестнадцать лет.

***

Кит услышала, как часы методистской церкви пробили два. Мерные звуки далеко разносились в тяжелом, неподвижном воздухе. Девушка сползла с кровати и, встав на колени у открытого окна, всмотрелась в темный дом. Бэрон Кейн не доживет до утра.

Стояла невыносимая духота, предвестница бури, и хотя в комнате было довольно тепло, девушка вздрогнула. Она ненавидела грозы, особенно ночные. Может, если бы ей было к кому побежать за лаской и утешением, страхи давно бы прошли. Но она не могла забыть, как ребенком жалась в углу хижины, одинокая и перепуганная, в полной уверенности, что земля вот-вот разверзнется и поглотит ее.

Кейн пришел домой всего с полчаса назад. Миссис Симмонс, горничные и Магнус не ночевали дома, так что, кроме него, там никого нет и, как только он заснет, у Кит будут развязаны руки.

Отдаленный раскат грома ударил по натянутым нервам. Девушка попыталась убедить себя, что погода облегчит ей работу: скроет шум, который она наверняка наделает, когда будет лезть в окно кладовой, предусмотрительно оставленное незапертым. Но эта мысль почему-то ее не утешила: наоборот, она представила, как всего через час будет мчаться по мрачным улицам сквозь ливень и бушующую стихию.

И земля разверзнется и поглотит ее.

Молния расколола небо, и Кит невольно подскочила. Нет, нужно как-то отвлечься. Сосредоточиться на своем плане.

Чтобы не потерять храбрости, она вычистила и смазала отцовский револьвер и перечитала эссе мистера Эмерсона "Вера в себя". Потом уложила пожитки в узел и спрятала в каретном сарае, чтобы схватить на ходу.