Всего несколько месяцев назад в «Блумингдейле» к Катринке пристал какой-то тип, одетый в плащ поверх рубашки с галстуком и явно одуревший от наркотиков. Он наговорил ей тогда каких-то гадостей, схватил за руку, да так крепко, что остался синяк. К счастью, шофер Катринки Лютер был неподалеку. Разумеется, этот мерзавец скрылся до того, как появилась полиция. Правда, это к лучшему, не нужна ей такая реклама. На следующее же утро Катринка обратилась в охранную фирму, и теперь днем и ночью рядом с ней телохранитель.

Дойдя до угла Шестьдесят пятой улицы и Мэдисон-авеню, Катринка остановилась на переходе напротив «Праги». Как всегда, ее залила теплая волна гордости и радости при виде роскошного барочного фасада. Сейчас он в отличном состоянии и сверкает свежей краской. Это первый отель, приобретенный Катринкой в Нью-Йорке. «Прага» – ее гордость, жемчужина ее короны. Он был построен в 1922 году Шульцем и Унвером, в нем шестьдесят четыре комнаты. Катринка влюбилась в него с первого взгляда, потому что он вызывал в ней воспоминания о юности, о тех зданиях, которые она знала и любила там, в Праге. Она купила его, когда он был не столь хорош. Понадобились многие месяцы напряженной работы. Зато теперь, уже пятый год подряд, «Прага» имеет репутацию шикарного и лучшего из маленьких отелей Северной Америки.

На светофоре красный сменился зеленым, и Катринка перешла дорогу, улыбнувшись седой женщине, которой удалось-таки поймать ее взгляд. Швейцар поздоровался с ней по имени, и она в ответ спросила:

– Как дела, Луис?

Фойе «Праги» – небольшое и роскошное, мебель в стиле барокко, но ее мало, чтобы не загромождать пространство. Катринка замедлила шаги в фойе, наслаждаясь неожиданным приливом тепла, каждой деталью со вкусом отделанного интерьера: позолоченный диван, обитый голубым Дамаском, на котором так уютно сидеть; в тон ему – портьеры; две вышитые пасторали; резные деревянные столы, мейсенские лампы, обюссонский копер, французские пейзажи на обитой шелком стене.