Между диваном и стойкой консьержа – бюро времен Людовика XIV, а на нем ваза баккара. В вазе букет крупных красных роз, составленный Салу, одним из лучших мастеров Нью-Йорка. Напротив стола – комната для VIP, альков, украшенный голубыми дамасковыми занавесями с золотой бахромой. Рядом кресла – тоже времен Людовика XIV – и секретер, на котором еще один букет Салу – из орхидей, но немного поменьше; на стене копия картины Ватто «Отплытие на Киферу». В глубине алькова – лифт. Часть мебели – настоящий антик-вариант, остальное – очень хорошие копии. Ресторан слева и столовая на втором этаже оформлены в более воздушном стиле Людовика XV.

– Добрый день, миссис Грэхем, – приветствовал Катринку консьерж, темноволосый мужчина лет тридцати.

– Здравствуйте, Ринальдо. Прошу вас, сообщите горничным, что на ковре перед диваном пятно.

– Они уже в курсе, миссис Грэхем. Сейчас кто-нибудь придет.

Довольная Катринка улыбнулась.

– Отлично, – сказала она.

И она, и Ринальдо понимали, что именно благодаря ему и таким же служащим отеля «Прага» в состоянии поддерживать тот уровень роскоши и комфорта, который широко известен и привлекает самую престижную клиентуру, от звезд рока и кино до европейских аристократов, которые не любят быть на виду.

Нельзя сказать, что Катринка скромничала относительно своего вклада в успех дела. Ибо считала ложную скромность такой же глупостью, разве что менее опасной, как и тот безудержный эгоизм, который заставляет людей забыть, кто помогал им взбираться наверх по лестнице успеха, и не пускать никого в свет юпитеров. Катринка хорошо осознавала свой собственный вклад в «Прагу» и в другие отели супругов Грэхем, в Нью-Йорке и Лондоне. Все они всегда входили в число лучших отелей своего класса. Катринка не только лично наблюдала за реставрацией и ремонтом, она проявила хватку и энергию и наняла хороших менеджеров. При этом она умела держать их на цыпочках, но давала им достаточно свободы, чтобы они могли обеспечить эффективную работу отелей. Кроме того, Катринка потратила массу сил на рекламу, так что вряд ли на просторах от Бразилии до Токио остались путешественники, которые не знали названия и репутации, по меньшей мере, одного из отелей Катринки и Адама Грэхем.