Для Корделии, молившейся, чтобы Гвидо уделил ей хотя бы пять минут, этот день казался бесконечным. Когда секретарь вновь сообщила ей, что мистер Доминциани уехал, девушка чуть не расплакалась.

На третий день, выйдя из лифта на верхнем этаже, Корделия почувствовала, что стала объектом всеобщего внимания.

Она собиралась взять с собой термос и сандвичи, но это вызвало бы со стороны матери ненужные вопросы, и пришлось бы признаться, что их последние деньги на исходе. А так Мирелла считает, что дочь обедает в каком-нибудь кафе в перерыве между собеседованиями с работодателями.

Ровно в полдень Корделия на минуту вышла в туалет, а вернувшись на свой пост, обнаружила, что ее дожидается чашка чая и три бисквита. Она благодарно улыбнулась секретарю, которая посматривала на нее с явным сочувствием. К этому времени уже почти все служащие компании под разными предлогами побывали в приемной, чтобы поглазеть на странную посетительницу, и Корделия чувствовала себя весьма неуютно под их любопытными взглядами. Теперь же любезный жест немолодой женщины согрел ее и придал сил.

Только что это меняет, если у Гвидо есть второй выход из кабинета? — мысленно усмехнулась девушка.

Терпение ее было уже на пределе и постепенно подступало отчаяние. Из газет она знала, что в ближайшие дни Доминциани должен отправиться в Италию, а там ей его тем более не достать.

Решение пришло внезапно. Корделия быстро поднялась, обогнула стол секретаря и стремительно пошла по широкому коридору, ведущему в кабинет Гвидо.

— Мисс Кастильоне, вам туда нельзя! — воскликнула, вскакивая, та, но было уже поздно.

Теперь мне уже нечего терять, в отчаянии подумала девушка. Силовое решение — не выход, когда имеешь дело с итальянцем. Ни один из них не потерпит подобного самовольства со стороны женщины, так что нужно быть готовой к тому, что Гвидо будет вне себя от бешенства.

До двери оставалось уже несколько шагов, когда крепкие мужские руки схватили Корделию за плечи.