Открыв дверь, Корделия услышала ароматный запах домашнего пирога и поспешила на кухню, где Мирелла, как всегда, встретила ее улыбкой. Сердце девушки заныло при виде усталого, серого лица матери.

— Мама, мы же договорились, что ужин готовлю я.

— Ты весь день искала работу, а я еще в силах справиться с пирогом, — ответила Мирелла Кастильоне.

Они поужинали и улеглись в постель.

Корделия долго не могла заснуть. Ее мучило чувство вины. Уходя утром на встречу с дедом, она сказала матери, что отправляется на поиски работы, и теперь эта невинная ложь жгла ее, словно раскаленным прутом. Но как она могла рассказать, чем на самом деле занималась? Мирелла только расстроилась бы, узнай она, что дочь тайно встречалась с Джакомо, а результат ее бы не удивил. А если бы бедная женщина проведала о том, что Корделия пыталась переговорить с Гвидо Доминциани, она окончательно лишилась бы покоя. А сейчас ее нужно было особенно тщательно оберегать от ненужных потрясений.

Слава Богу, маме не известно, что в действительности произошло в Милане тогда, десять лет назад! — подумала Корделия.

На следующее утро в три минуты десятого девушка уже снова сидела в приемной Гвидо Доминциани. Когда секретарь увидела ее, то тут же отвела взгляд.

Интересно, когда его терпение лопнет и он прикажет выставить меня вон? — подумала Корделия.

В десять минут десятого Генри Крайтон зашел в кабинет к боссу, который уже давно был на месте, так как всегда начинал рабочий день в восемь утра.

— Мисс Кастильоне опять здесь, сэр.

На мгновение в кабинете наступила мертвая тишина, а потом Гвидо спросил помощника, словно не слышал слов:

— У вас готовы документы по последней сделке?