– Не бойся за меня, Джон, время, как ни странно, действительно лечит. Все уже не так, как раньше. Я желаю ей всякого счастья. И чувствую себя виноватым – ведь я порвал ее два письма, так и не прочитав. Наверное, я должен был дать ей шанс оправдаться.

– Ты виноват? Ты?! – завопил брат и так резко крутанул руль своего «ситроена», что Руди едва успел упереться ногами и тут же застонал – раненая нога еще долго будет давать о себе знать.

– И не только в этом. Я тогда вел себя как мальчишка. – Он и был тогда мальчишка. Ревновал ее, злился. Ну да что говорить. Теперь все в прошлом.

У Рудольфа снова мелькнула мысль, которая уже мелькала несколько раз за последнее время. Что, если разыскать Беллу и явиться к ней – новым, возмужавшим, с боевой раной… Просто предложить встретиться, посидеть в кафе. Поговорить об их юношеском увлечении спокойно, как взрослым людям. Но тут же обрывал себя – нет, незачем. И в самом деле не находил в себе желания.

– Ничего я о ней не знаю, и знать не хочу, – буркнул брат. И поспешил перевести разговор в другое русло: – Какие у тебя все-таки планы? Будешь работать со мной? Восстановишься в университете? Тебе всего-то меньше года оставалось…

– Но это только осенью, а пока приму твое предложение. И отцу надо помочь. Как он – не решился продать дом?

– И слышать не хочет. Значит, поработаем вместе?

Джон заметно повеселел.

– Тогда, значит, заезжаю сейчас за Эмми, и двигаем к отцу – он готовит шикарную встречу. Знаешь, мы с Эмми… ждем ребенка. Отец еще не знает.

– Поздравляю! Когда?

Но Джон не успел ответить – ехавшая впереди машина почему-то остановилась. Впереди маячил полицейский с жезлом. Рудольф высунулся в окно и разглядел у решетки правительственного здания группу молодых людей, размахивавших плакатами: «Нет войне в Ираке!».

Полицейский махал жезлом, заворачивая машины в переулок. Джон, чертыхнувшись, хотел уже свернуть направо, но Руди попросил: