— Вы всегда прибегаете к шантажу, чтобы заставить девушку поужинать с вами?

     — Только если вынужден сделать это. Как я сказал, мои правила меняются. Итак, в семь тридцать.

     — В семь тридцать.

     — Дениза, вам не обязательно со мной ужинать, — услышал он свой голос. — Вы могли бы позвонить Патрику, пожаловаться ему и попросить, чтобы он спас вас от меня.

     Она в недоумении приподняла брови.

     — Во-первых, я никогда не жалуюсь. Во-вторых, меня не нужно спасать от вас. Я сама могу о себе позаботиться.

     «Да, в ней определенно что-то есть», — подумал он и потер подбородок.

     — Я запомню это, — улыбнулся он в ответ.

     — Отлично, — сказала она, поворачиваясь к двери. — И будет лучше для нас обоих, если вы всегда будете помнить об этом.

     Что надеть на ужин с человеком, который одевается как секс-символ пятидесятых годов и у которого столько самоуверенности, что хватит и на троих?

     Дениза стояла у зеркала, придирчиво себя разглядывая. Голубое платье сидело на ней отлично, и она повернулась, чтобы посмотреть, как длинная юбка скользит по ногам. Кивнув себе, вслух произнесла:

     — Ты надеваешь только то, в чем чувствуешь себя уверенно.

     Она провела рукой по небольшому вырезу у горла. Платье практически не открывало грудь, обнажая лишь ключицы, у него были длинные рукава, и выглядело оно довольно скромным, даже пуританским, если не видеть спину. Улыбнувшись, Дениза повернулась и посмотрела в зеркало через плечо. Глубокий вырез, соблазнительно обнажая загорелую спину, заканчивался чуть ниже талии.

     Дениза в последний раз поправила волосы, проверила застежки маленьких сапфировых сережек, затем открыла крошечную вечернюю сумочку и достала помаду. Хотя маленькая, из черной кожи сумочка на золотом ремешке выглядела чудесно, Денизе все же не хватало ее обычной рабочей сумки.