В то же мгновение он отпустил ее, и Дениза откатилась подальше. Затем она вскочила и стала расправлять свой смятый деловой костюм. И делала это до тех пор, пока вновь не обрела уверенность в себе. Она подняла голову и посмотрела на Майка.

     У негодяя хватало наглости смеяться ей в ответ?

     Он потер рукой подбородок, медленно покачивая головой.

     — Неплохой удар. Для девчонки.

     — Я не девчонка. Я женщина.

     — О да, дорогая. — Его взгляд изучающе скользил по ней. — Я заметил.

     Тут внезапно зажегся свет, от неожиданности Дениза зажмурила глаза. Придя в себя, она посмотрела на мужчину. Он стоял в двух-трех шагах от нее и наблюдал за ней, на его красивых губах играла чуть заметная улыбка. Его нос, по-видимому, был сломан не раз. «Вероятно, разъяренной женщиной», — отметила она про себя. Щетина на лице придавала ему какой-то порочный и необузданный вид. И почему-то она была уверена, что он намеренно подчеркивает это. У него были длинные черные волосы, доходившие до плеч. Он медленно обеими руками откинул копну назад.

     На нем были белоснежная футболка и черная кожаная куртка. И это очень ему шло. Поношенные джинсы сидели низко на узких бедрах, облегая длинные ноги. Образ современного пирата завершали далеко не новые тупоносые, черного цвета ботинки.

     Дениза взглянула ему в лицо. Его живые зеленые глаза смотрели на нее оценивающе. Создавалось впечатление, будто он знает, о чем она сейчас думает. В глазах промелькнула усмешка, и ей снова захотелось ударить его.

     Никому не позволительно быть настолько уверенным в себе.

     Какое-то мгновение Майк изучал ее, так же, как только что это делала она. Непроизвольно она поправила свой небесно-голубой пиджак и, покачнувшись, изо всех сил напряглась, стараясь стоять ровно на уцелевшем каблуке.

     А уж когда взгляд Майка задержался чуть дольше на ее полной груди, Дениза словно ощутила его прикосновение и покраснела. В голове у нее промелькнула безумная мысль: что она почувствует, если он прикоснется к ее обнаженному телу? От этой мысли еще одна волна болезненного наслаждения обдала ее, а ноги стали ватными.