Окружной прокурор свирепо оглядел репортеров:

– Поживем – увидим. Расступитесь, пусть полиция, делает свою работу.

– Дэвидсон не смог добиться правосудия в зале суда, поэтому решил взяться за дело сам. Вы чувствуете свою ответственность, мистер Притчет?

– Мы сделали все, что смогли, на основании имеющихся у нас доказательств.

– А доказательства-то хлипкие, верно?

– Не я их собирал, – отрезал окружной прокурор и пошел обратно в здание суда. Его лицо стало таким же багровым, как предвещающий ветер закат.

Прихрамывая, Анни преодолела последнюю ступеньку и открыла дверцы полицейской машины, стоящей у тротуара. Фуркейд подвел к ней рыдающего Дэвидсона в сопровождении четверых полицейских. Толпа следовала за ними, словно гости на свадьбе, провожающие счастливых молодоженов в свадебное путешествие.

– Ты сам запрешь его, Фуркейд? – поинтересовался Хукер, когда Дэвидсон уселся на заднем сиденье.

– Черта с два! – огрызнулся детектив, захлопывая дверцу. – Сам его запирай.

Хукер покраснел, но не сказал ни слова, когда Фуркейд пересек улицу, уселся в потрепанный черный «Форд» и отъехал в противоположном от окружной тюрьмы направлении.

ГЛАВА 2

– Он виновен, – убежденно сказал Ник. Не обращая внимания на предложенное ему кресло, он беспокойно мерил шагами тесный кабинет шерифа.

– Тогда почему же у нас на него абсолютно ничего нет, а, Ник?

Шериф Огюст Ф. Ноблие, или попросту Гас, сидел за своим рабочим столом. Толстый, с «пивным» животом, он изо всех сил старался создать атмосферу спокойствия и благоразумия, хотя казалось, что сами эти понятия просто ненавистны детективу Фуркейду. Гас Ноблие занимал этот пост в течение пятнадцати лет, три срока подряд. Шериф любил свою работу и хорошо с ней справлялся. И только последние шесть месяцев, что у него проработал Фуркейд, он вдруг начал испытывать постоянные приступы изжоги.